Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

стал рассматриваться Кремлём уже не как неудобный и неуместный писатель, а как политический деятель и при том враждебный. После того как на Западе вышло несколько его произведений, неопубликованных в СССР, против писателя в советской прессе была организована шумная информационная кампания, в ходе которой «официальные» писатели клеймили его разными нехорошими словами.

***

Солженицын продолжал работать над «Архипелагом ГУЛАГ». Объемное произведение о сталинских трудовых лагерях было основано на воспоминаниях и письмах 227 заключенных, а также собственном печальном опыте автора. Когда работа завершилась в 1967 году, один экземпляр он переправил за границу через Александра Андреева – внука писателя Леонида Андреева. О книге знали в КГБ и даже негласно пытались заключить с писателем сделку. Он отказывается от её публикации на Западе, а в обмен ему разрешают напечатать несколько политически безобидных произведений. Например, «Раковый корпус». По этой причине Солженицын, действительно, несколько лет удерживал книгу от публикации за рубежом.

С 1969 года Солженицын работает над исторической эпопеей о Первой мировой войне, Февральской революции и большевистском перевороте «Красное колесо». Хочется отметить масштабность творчества Солженицына. Мы дивимся гению Льва Толстого, но ведь он в «Войне и мире» изобразил историю Великой Отечественной войны, то есть события 1812 года, а Александр Исаевич Солженицын описал детально все основные события 20-го века: Первую мировую войну (Красное колесо, Август 14-го), Февральскую революцию (Красное колесо, март 17-го), Октябрьский переворот (Красное колесо, Народоправие), Сталинские лагеря (Архипелаг Гулаг). Его писательский стиль в огромной эпопее- Красное колесо, напоминает манеру русского писателя-историка Дмитрия Мережковского – с неяркой художественной составляющей и чрезвычайно сильной – исторической. Очевидно, что очень много пришлось писателю работать в архивах – перерыть документов, воспоминаний, мемуаров.

Книга «Красное колесо» была задумана Солженицыным в двадцати Узлах, каждый по тому. Однако он опубликовал лишь половину задуманного – 10 узлов, описав детально Первую мировую войну и Февральскую революцию. Затем он работать над книгой перестал, объясняя тем, что «объём написанного и мой возраст заставляют прервать повествование». Однако, к счастью, материалы к последующим «узлам», отображающим октябрьский переворот и разгон Учредительного собрания, сохранились, правда, в тезисном исполнении.

Чтобы понять масштаб проделанной Солженицыным работы приведем лишь один пример. Ради написания «Узла 2. Октябрь 16-го» Александр Исаевич использовал:

– материалы по Каменской волости Тамбовского уезда и другим местам Тамбовской губернии в своих поездках туда летом 1965 и 1972, впоследствии дополнены по печатным источникам.

– Скроботовский бой восстановлен по рукописям московского Исторического музея, позже расширен по эмигрантским публикациям.

– Использованы печатные издания Рабочей группы при Военно-промышленном комитете, артиллерийские исследования о войне 1914—17 гг.

– Гренадерская бригада – по хранениям Центрального Военно-исторического Архива в Москве (боевая и административная документация, полевые книжки офицеров, приказы, списки личного и конного состава).

– Место стояния бригады близ фольварка Узмошье автор также посетил в 1966 г.

Солженицын вспоминал: «Почти все исторические лица я вывожу под их собственными именами и со всеми точными подробностями их биографий. Это относилось и к малоизвестным, но реальным лицам того времени – как легендарный возглавитель самоуправления восставших тамбовских крестьян Г. Н. Плужников, или даже каменский писарь Семён Панюшкин (ещё живой в мой туда приезд), секретари „Рабочей группы“ Гутовский и Пумпянский, член группы на Обуховском заводе Г. К. Комаров, семья Шингарёва, все Смысловские (обе семьи – в их действительных жилищах того времени), изобретатели Киснемский, Подольский и Ямпольский и др. К историческим лицам и в обзорных главах и в повествовательных выдержана строгая фактичность».

И такая же колоссальная работа по каждому разделу или «Узлу»! Впрочем и по каждому произведению Солженицына! Это писатель-труженик, которому стоит низко поклониться, независимо от политических взглядов читателя.

В 1970 году Александру Солженицыну присудили Нобелевскую премию «за нравственную силу, с которой он продолжил традицию русской литературы». Вполне очевидно, что данное решение имело политический подтекст, что понимал и сам писатель. Но оно в некотором роде оградило его от серьёзных неприятностей. Всё же сажать нобелевских лауреатов «за политику» не решались ни Сталин, ни Гитлер, не говоря уже о Брежневе.

В 1973 году сотрудники КГБ арестовали помощницу Солженицына – Елизавету Воронянскую. На допросе она рассказала, где хранится одна из рукописей «Архипелага ГУЛАГ». После нескольких допросов её освободили, и, придя домой, она покончила с собой. Узнав об этом, Солженицын сразу же распорядился начать печать книги за границей. Как сказано, до этого времени в течение нескольких лет он не давал на это согласия.

Печать «Архипелага ГУЛАГ» вызвала большой резонанс: в январе 1974 года Политбюро ЦК КПСС состоялось отдельное заседание, на котором обсуждали меры «пресечения антисоветской деятельности» Солженицына. 12 февраля 1974 года Солженицын был арестован, принудительно лишён советского гражданства и на следующий день вывезен самолётом в ФРГ. После этого все советские издания произведений писателя были изъяты из библиотек. Его книги уничтожались, их, по приказанию свыше, расстригали на мелкие кусочки. Сначала Солженицын жил в ФРГ, потом перебрался в Швейцарию, а затем решил переехать в американский штат Вермонт.

***

Поначалу, за границей, писатель был весьма популярной фигурой, ездил с выступлениями по европейским странам, встречался с политическими лидерами. Солженицын объявил публично, что гонорары «Архипелага» в основном отдает в помощь советским политзаключенным и их семьям. Он писал: «4/5 ото всех моих гонораров отдать на общественные нужды, только пятую часть оставить для семьи.. Я объявил публично, что, доход от «Архипелага» не считаю своим – он принадлежит самой России, а раньше всех – политзэкам, нашему брату. Так вот – и пора, не откладывать! Помощь нужна не когда-то там – но как можно быстрей (Александр Солженицын, «Угодило зернышко промеж двух жерновов»).

Но постепенно он понял ту роль, которую ему уготовили на Западе. От него ждали страстного обличения коммунизма и восхваления либеральных ценностей, но Солженицын видел в них немногим меньше плохого, чем в коммунизме, и регулярно критически отзывался о них. Он отказывался встречаться с прессой и прослыл «вермонтским затворником». В итоге Солженицын стал неудобен и в западных странах. Да, он по-прежнему был величиной, но выступал всё реже, не находя понимания. То есть, и в изгнании он не вписался в западную модель.

Писатель обрушился с обвинениями на «Радио Свобода», упрекая в идеологической цензуре. Он утверждал, что ему ставят всяческие препятствия в отстаивании его державно-патриотических взглядов, требуя славить западную демократию.

На этой же почве у него произошла размолвка и с советскими диссидентами, как оставшимися в стране, так и эмигрировавшими на Запад. Современные ему диссиденты 60-70-х г.г., шестидесятники или «диссиденты третьей волны» придерживались прозападных, или же абстрактных взглядов «за всё хорошее». Для них были неприемлемы патриотические убеждения Солженицына, которые они считали сугубо националистическими и едва ли не фашистскими.

Многие прозападные диссиденты, прежде видевшие в нём кумира, отвернулись от него после того, как он не оправдал их ожиданий, начав критиковать не только коммунизм, но и западную демократию. Шестидесятники обвиняли Солженицына в том, что он, якобы, заразился традиционной паранойей, думая, что Запад враждебно настроен к России. Солженицын же винил их в том, что они, в отличие от него, презирают не коммунизм, а Россию и русский народ. Его обвиняли в излишнем пафосе и дидактичности, считая, что Солженицын возомнил себя новым ветхозаветным пророком Моисеем, который будто бы должен вывести русский народ из советского плена.

Вот для сравнения, два крупных человека, философ Зиновьев, и писатель Солженицын. Первый издевался над совками в своем романе «Зияющие высоты», называл советских ибанцами, выступал за отмену гос. идеологии марксизма-ленинизма, а после в эмиграции работал в закрытых западных центрах, в которых явно занимались не тем, чтобы усилить СССР. И второй, Солженицын, который никакой подрывной работой не занимался и писал исторические романы, очень мягкую публицистику. С 1990 года радеет за русский народ, за реальные перемены (о которых он говорил еще за 20 лет до их начала), а не за начальников. Перед смертью Зиновьев предрек полный упадок России, Солженицын все же верил в свой русский народ.

В результате ожесточенной полемики в рядах эмиграции произошёл раскол. Патриотическая часть сгруппировалась вокруг Солженицына, остальные объединились в либерально-демократический лагерь, ярким представителем которого был эмигрировавший писатель и диссидент Синявский. К тому же либерально-демократическому